– Ну да, откуда у тебя деньги. Это правильно. Деньги у других.

– Мне нравится большой кувшин. Туда можно спрятать даже человека. Есть у вас мыло для моего пальца?

– Мыла здесь, конечно, нет; здесь одни раковины. И ванну нельзя принять, хотя их тут пять. Зачем тебе кувшин, в который можно спрятать человека? Я не встречал никого, кто хотел бы спрятать человека в кувшине. Считается, что этот кувшин для всего велик. Почему ты хочешь найти Люсиль Харрис, Сэм?

– Я не собирался прятать там кого-либо. Я имел в виду, что это было бы возможно. Один человек говорил мне о Люсиль Харрис, мистер Эллингем. Я не знаю, почему я хочу найти ее, просто это единственный лондонский адрес, который у меня остался. Остальные я спустил в унитаз еще в поезде. Пока ехал.

– Прекрасно, прекрасно. – Мистер Эллингем положил руку на толстую белую шею обнаженной статуи и сжал пальцы.

Открылась дверь на лестничную площадку. Вошли два человека и, не говоря ни слова, полезли через матрасы. Первая – толстая, приземистая женщина с испанским гребнем в волосах, с наштукатуренным, как стена, лицом – неожиданно нырнула в угол позади Самюэля и исчезла между двумя колоннами стульев. Должно быть, она приземлилась на диванные подушки или кровать, поскольку не раздалось ни звука. Вторым пришедшим оказался высокий молодцеватый мужчина с застывшей улыбкой и большими, как у лошади, но удивительно белыми зубами, его блестящие светлые волосы были туго завиты и напомажены – запах разносился по всей комнате. Мужчина стоял в дверном проеме на пружинном матрасе и подпрыгивал.

– Ладно, Роуз, не дуйся, – сказал он, – я знаю, где ты. – И, сделав вид, что только что заметил Самюэля, произнес: – Бог мой, вы там наверху как птичка. Дональд прячется где-то здесь?

– Я не прячусь, – отозвался мистер Эллингем. – Я за статуей. Знакомьтесь, Сэм Беннет, Джордж Ринг.

Джордж Ринг поклонился и взлетел на фут, спружинив на матрасе. Он и мистер Эллингем не видели друг друга. Женщину с испанским гребнем не видел никто.