– Я так ничего и не нашел. – Джордж Ринг засмеялся, вздохнул и погладил бок ванны. – Может, вам повезет. Вы завернете за угол и встретите ее. Люсиль. Люсиль. У нее есть телефон?

– Да. Номер записан у меня в книжке.

– Это упрощает дело. Выходи, Pop. Я точно знаю, где ты. Извините, она не в настроении.

Самюэль тихонько качался на своей коробке посреди мебели. Это самая набитая барахлом комната в Англии. Сколько сотен домов втекло сюда, деревянным потоком влились столы и стулья, через окна прилетели на веревках сундуки и буфеты и расселись, как птицы. Другие комнаты, за заваленной дверью, должно быть еще выше и темнее этой, там черным, немым призраком возвышается в саване из ковров запертый рояль, и Роуз, с гребнем, похожим на нос корабля, бросается в эту темноту и лежит всю ночь тихо и неподвижно там, куда смогла пробраться. Сейчас она лежит, бездыханная, на затонувшей между колоннами стульев кровати, погребенная заживо, мягкая, толстая и одинокая.

– Пора покупать гамак, – сказал Джордж Ринг. – Я больше не могу спать под всей этой мебелью.

Может, на ночь комната заполняется людьми, которые не могут увидеть друг друга; они растягиваются под стульями, под диванами, дремлют на головокружительной высоте поднятых столов и просыпаются каждое утро с криками «Землетрясение, землетрясение!».

– Буду спать как моряк.

– Скажи Роуз, пусть выходит. И вытащи меня отсюда, – сказал из-за заваленного столика мистер Эллингем. – Я хочу есть.

– Она не в духе, Дональд. Ей до смерти нужна японская ширма.

– Вы слышите, Самюэль? Разве в этой комнате трудно уединиться? Здесь можно делать все что угодно, и никто ничего не заметит. Я проголодался. Я хочу закусить у Дейси. Вы остаетесь ночевать?

– Кто? – спросил Самюэль. – Я?

– Можете спать в других комнатах, если уверены, что потом оттуда выберетесь. Кроватей здесь хватит на целый гарем.

– Гарем. – Джордж Ринг произнес это как-то по-другому. – Роуз, дорогая, у нас появилась компания. Вылезай же, я тебя представлю – Спасибо, мистер Эллингем, – сказал Самюэль.