— Как поживаете, деточки? О чем вы тут хлопочете?

— Мы, крестная, собрались везти все это добро войскам.

— Ого! — говорит фея, — счастливого пути, дорогие мои! Под-сук-но!

С того часу заколдованные эти корабли пошли без толку носиться по волнам — наперекор и ветру, и течению, и разуму; гоняло их по всем морям, и стоило им пристать в какой-нибудь гавани, как выходил им приказ немедленно отчаливать. Так и не довелось им сдать куда ни на есть свой груз.

Такое поведение со стороны старой негодницы было опять-таки куда как дурно, и ее бы следовало удавить, даже если бы она не сделала ничего похуже; но она, как вы узнаете, сделала кое-что и похуже того. А именно, она села верхом на канцелярскую метлу и, бормоча, как заклятие, две фразы — «служу ее величеству» и «честь имею, сэр, быть вашим покорным слугой», вскоре спешилась в холодной, суровой стране, где высадилось войско принца Быка, чтобы сразиться с войском принца Медведя. В той стране на морском берегу она увидела много навезенных туда домов — чтобы войску было где жить, и горы провизии — чтобы войску было чем питаться, и горы одежды — чтобы войску было во что одеться; и тут же сидела на грязной земле и глядела на все это добро кучка офицеров, так же обвитых красной тесьмой, как сама старая злючка. Тут она обратилась к одному из них:

— Кто вы, милок, и как вы поживаете?

— Я — управление генерал-квартирмейстера, крестная матушка, и чувствую себя недурно.

Потом она обратилась к другому:

— А вы кто, милок, и как вы поживаете?

— Я, крестная матушка, — интендантство, и чувствую себя очень недурно.

Потом она обратилась еще к одному: