Фриц Шрамм украшал свою мансарду, свой Приют Грез.
Накинув желтоватую холщовую куртку, он энергично сновал по комнате, поставил три лилии в старинный оловянный кувшин и удовлетворенно оглядел дело своих рук. Потом, не торопясь, набил свою трубку темного дерева и стал пускать голубоватые кольца дыма в воздух, полный танцующих пылинок.
В дверь тихонько постучали. Фриц поднялся:
- Прошу.
Элизабет робко вошла. И невольно остановилась при виде того, что представилось ее взору.
Небольшая мансарда с темными стенами. На них - картины, множество картин. Вдоль одной стены - темный стеллаж с книгами, яркие переплеты которых вспыхивали на солнце. На полке, покрытой темной тканью, - сверкающие раковины, разноцветные камни и золотистые куски янтаря. Посреди них - фигурка коричневого танцовщика из мореного дуба. Слева лежал череп, увенчанный венком из красных роз. Чаша, полная темно-красных роз, под висящей на стене пурпурной тканью с гипсовой маской, снятой с лица умершего Бетховена. На скошенной стене - несколько офортов и картина, затянутая черным крепом.
- Добро пожаловать в Приют Грез, - сказал Фриц и в ответ на вопрошающий взгляд Элизабет добавил: - Там - мой уголок Бетховена, как раз рядом с Окном Сказок. Все эти вещи -дорогие напоминания и сувениры. Перед ликом Бетховена всегда цветут розы в знак молчаливой памяти и немого восхищения. Цветы так искренни - и всегда красивы.
Элизабет была совершенно подавлена необычайным уютом и волшебством этой комнатки. Цветы столь нежно пахли, что у нее чуть слезы не выступили на глазах. Она сама не могла понять почему. Как странно. С некоторых пор она часто плакала - без всякой причины. И часто улыбалась и радовалась всей душой - тоже без причины. Ей казалось, что вот этому человеку она может открыть всю душу. Удивительно покойно с ним.
- Для работы осталось всего два часа света, - сказал Фриц. - Не бойтесь, вам не придется провести их стоя. Может, в общем и целом не больше получаса. Но мне нужно будет часто на вас смотреть, так что два часа быстро пролетят. На какое время отпустила вас госпожа Хайндорф?