Полицейский Бьорк улыбнулся, сверкнув красивыми белыми зубами.

— Пошли, пошли, — сказал он.

Толпа слушателей рассеялась. Калле, Андерс и Ева-Лотта уходили неохотно. Они бы с удовольствием послушали Фредрика еще.

— До чего каштаны красивые! — Ева-Лотта залюбовалась деревьями, выстроившимися вдоль Большой улицы.

— Да, неплохо, когда они цветут, — согласился Андерс. — Словно свечки горят.

Тишина и покой царили в горадке. Казалось, можно было ощутить, кик наступает воскресенье. Тут и там в садах виднелись накрытые столы. Люди уже умылись после рабочего дня, оделясь по-праздничному и теперь ужинали. Они болтали и смеялись, явно наслаждаясь отдыхом среди осыпанных цветами фруктовых деревьев. Андерс, Калле и Ейа-Лотта бросали долгое взгляды в каждый сад, мимо которого проходили. Вдруг какая-нибудь добрая душа угостит их чем-нибудь? Нет, что-то не похоже…

— Чем бы это заняться? — вздохнула Ева-Лотта.

В этот самый момент издали донесся пронзительный свисток паровоза.

— Семичасовой идет, — заметят Андерс.

— Я придумал, — сказал Калле. — Спрячемся за сиренью в саду у Евы-Лотты, привяжем к веревочке сверток и бросим его на улицу. Кто-нибудь подойдет, увидит сверток, захочет его взять, а мы ка-а-ак дернем за веревку! Интересно посмотреть, какое у него лицо будет.

— Что ж, как будто подходящее занятие для субботнего вечера, — заключил Андерс.

Ева-Лотта ничего не сказала. Но она одобрительно кивнула.

Сверток изготовили быстро, все необходимое для этого имелось в «Бакалейной торговле Виктора Блюмквиста».

— Можно подумать, что в нем что-нибудь особенное, — заметила удовлетворенно Ева-Лотта.

— А теперь посмотрим, кто клюнет на эту удочку. — сказал Андерс.

Сверток лежал на тротуаре и выглядел очень заманчиво. С первого взгляда было не так-то просто обнаружить, что он привязан к веревке, исчезающей за кустами сирени в саду булочника.