и мраморные громадины, ночь Джай Сингха, пьющего звездный поток, обсерватории под лунным небом Джайпура и Дели, черная лента миграций, угри посреди улицы или театральной ложи, отдающие себя тому, кто следит за ними из мраморных громадин, тому, кто парижской ночью уже не смотрит на часы; сколь же незатейливо кольцо Мебиуса, кольцо из угрей или кольцо мраморных махин, то самое, которое струится в уже бессмысленном, пустом слове, которое ищет само себя, которое также движется из временного саргассума и случайной семантики — миграция глагола: речь, течь, атлантические угри и слова-угри, мраморные молнии инструментов Джай Сингха, тот, кто смотрит на светила и угрей, кольцо Мебиуса, вращающееся в себе самом, в океане, в Джайпуре, из раза в раз перетекающее в само себя, будучи как мрамором, так и угрем: ты поймешь, что ничего из этого не скажешь себе, сидя на стульях, находясь на тротуарах или городских эстрадах; ты поймешь, что только так — если ты стал угрем или мрамором, обернулся кольцом, — тебя непременно вынесет из саргассума, время течет, оно проходит: а ну-ка, испробуй-ка все сам, как угри в атлантической ночи, как тот, кто ищет звездные измерения, испробуй не для знания и чего-то там еще; нечто похожее на удар плавника, обратный путь, любовный стон, а тогда конечно же, тогда возможно, тогда несомненно да.

И тут же неизбежная метафора, угорь или звезда, тут же силки, схватывающие образ, тут же вымысел, ergo тишина меж библиотечных кресел; что ни говори, здесь немыслимо быть султаном Джайпура, косяком угрей, человеком, что в рыжеволосой ночи поднимает глаза навстречу неизведанному. Ах, но не поддаваться на зов привыкшего к другим подношениям интеллекта: подсунуть ему слова, рвотный куль звезд или угрей; пусть сказанное свершится, неторопливый изгиб мраморных громадин или черная лента, что бурлит по ночам, штурмуя эстуарии, и пусть это не будет лишь словами, пусть то, что течет, стремится к далекой цели или ищет, будет тем, что оно есть, а не тем, что о нем говорят: аристотелевская сука, пусть двойственность, точащая тебе клыки, поймет: она уже не нужна, когда в мраморе и рыбах начинает открываться другой шлюз, когда Джай Сингх со стекляшкой между пальцев — это тот рыбак, что вытаскивает из сети яростно клацающего зубами угря, который звезда, которая угорь, который звезда, которая угорь.