— Тонани! — окликнул майор.

— Да, signor maggiore?

— Пришли ко мне Пинина.

— Пинин! — позвал адъютант. Пинин вошел в комнату. — Тебя майор зовет, — сказал адъютант.

Пинин пересек комнату и приблизился к клетушке майора. Постучал в приоткрытую дверь.

— Signor maggiore?

— Войди, — донесся до ушей адъютанта голос майора. — И закрой дверь.

Майор лежал на койке. Пинин подошел и остановился рядом. Подушкой майору служил рюкзак, набитый каким-то бельем. Удлиненное, обожженное, намазанное маслом лицо было повернуто к Пинину. Руки майора лежали поверх одеяла.

— Тебе ведь девятнадцать?

— Да, signor maggiore.

— Ты когда-нибудь любил?

— В каком смысле, signor maggiore?

— Ну… в девчонку влюблялся?

— Я бывал с девчонками.

— Я не то имел в виду. Я спросил, влюблялся ли ты — в какую-нибудь девчонку?

— Да, signor maggiore.

— Ты и сейчас любишь девчонку? Что-то ты не пишешь ей. Я ведь все твои письма читаю.

— Да, я её люблю, — сказал Пинин. — Но просто не пишу ей.

— Ты уверен?

— Да.

— Тонани, — позвал майор, не повышая голоса. — Ты меня слышишь?

Ответа не последовало.

— Он не слышит, — сказал майор. — Так ты точно любишь девчонку?

— Да.

— И… — майор стрельнул в него глазами. — Тебя ещё не совратили?

— Не пойму, что это значит — совратили.

— Ладно, — сказал майор. — Не заносись.

Пинин потупился и уставился на пол. Майор поглядел на его смуглое лицо, смерил его взглядом с ног до головы, а потом посмотрел на его руки. И продолжил, не улыбаясь:

— Так ты и правда не хочешь… — майор приумолк. Пинин смотрел в пол. — Ты уверен, что не мечтаешь о том, чтобы… — Пинин продолжал разглядывать пол. Майор оперся головой о рюкзак и улыбнулся. Он даже почувствовал облегчение: сложностей в армейской жизни и без того было хоть отбавляй. — Ты славный парнишка, Пинин, — сказал он. — Очень славный. Только не задавайся и смотри в оба, чтобы никому другому не достался.