А собиралось их все больше и больше. Сегодня Нина в первый раз открыто и безжалостно сказала, что ей не за что выкупить шубу. Правда, у нее их было много и без новой она с успехом могла бы обойтись, и все же ее слова он воспринял как пощечину. Он гордился тем, что никогда и ни в чем не отказывал ей, что засыпал ее дорогими подарками, что для нее купил этот особняк на Фраскатти, для нее содержал многочисленных слуг, шикарные автомобили, устраивал шумные приемы. Может быть, не только для нее, возможно, и для себя, но вершину блаженства он чувствовал тогда, когда видел в ее глазах такой знакомый горделивый блеск, чувство гордости от осознания первенства, которое обеспечивало ей в обществе положение и слава мужа.

Нина… Потерять ее… Сама мысль об этом была для Добранецкого невозможной. Но он знал, что, если не произойдет какое-нибудь чудо, катастрофа будет неизбежной. Вот уже три года его доходы тают непрерывно, а он не может решиться на сокращение расходов по дому. Если отсутствие денег вынуждало его ограничиваться, он ограничивал собственные расходы, стараясь скрыть это от жены. Работал все больше, делал все больше операций, не гнушаясь даже мелкими гонорарами, поступавшими от бедных пациентов. И все же долги росли. Для сохранения особняка пришлось взять приличную ссуду, а проценты выплачивать было нечем.

– Но это неважно, – грустно подумал он, – с этим я бы справился, мог бы даже перебраться в какое-нибудь более скромное жилище, если бы только Нина воспринимала ситуацию не столь драматично.

Сам Добранецкий мучительно переживал потерю своего высокого положения в обществе, которое, как ему казалось, он получил навсегда после исчезновения Вильчура.

Не далее чем вчера он пережил новое унижение: ни один студент не пришел на его лекцию. Он сбежал из актового зала, точно гнали его насмешливые взгляды пустых стен. Родилась мысль о самоубийстве. Все закончилось болезненным приступом боли в желудке, а потом целый день шум в ушах от чрезмерного количества принятой белладонны. К счастью, в тот день у него было несколько простых операций, которые не требовали особого напряжения, внимания и прошли нормально.