— Но я же не могу! Редактору ее материал жутко нравится.

— Это его личное дело. Нас же заботит благо газеты. К тому же вы, кажется, сказали, что он в отъезде?

— Да. Но он вернется!

— Довлеет дневи злоба его, товарищ Виндзор. Я сильно подозреваю, что он первый одобрит ваши меры. Отпуск, конечно же, прояснит ему мозг. Запишите улучшение номер один — удаление Луэллы Гранвилл Уотермен.

— Думается, за этим тут же последует улучшение номер два — удаление Уильяма Виндзора. У меня нет права устраивать такие штуки с газетой.

Псмит на мгновение задумался.

— Вы очень дорожите этой своей работой, товарищ Виндзор?

— Да нет, пожалуй.

— Я так и подозревал. Вы жаждете простора. Собственно, к чему призывает вас честолюбие?

— Я хочу получить работу в какой-нибудь большой газете. Но не представляю, как мне это удастся в моем нынешнем положении.

Псмит встал и торжественно потыкал пальцем ему в грудь.

— Товарищ Виндзор, вы попали в точку. Вы впустую транжирите золотые дни вашей юности. Вы должны сдвинуться с места, вы должны поднажать. Вы должны добиться, чтобы имя Виндзора из «Уютных минуток» прогремело. Вы должны так взбодрить эту газетенку, чтобы весь Нью-Йорк заговорил о ваших подвигах. В данной ситуации это невозможно. И вы должны выковать собственную ситуацию. Докажите миру, что даже «Уютные минутки» не способны обратать настоящего человека.

Он вновь опустился на кушетку.

— Я что-то вас не понял, — сказал Билли Виндзор. Псмит обернулся к Майку.

— Товарищ Джексон, какой отдел этой газеты вы сохранили бы, став ее редактором?

— Ни одного, — ответил Майк. — Одна чушь, и ничего больше.

— Абсолютное совпадение мнений, — одобрительно сказал Псмит. — Товарищ Джексон, — пояснил он, оборачиваясь к Билли, — по ту сторону океана заслуженно славится проницательностью и ясностью своих взглядов на литературу. Вы без опасений можете всецело на него положиться.