Но так или иначе, его труды вкупе с жарой нью-йоркского лета до такой степени подорвали здоровье мистера Уилберфлосса, что врач прописал ему десять недель полнейшего отдыха в горах. Будь это все, мистер Уилберфлосс еще смирился бы. Чтобы провести десять недель, завершающих лето, когда солнце уже не зверствует, а комары умеряют кровожадность, можно найти места и похуже американских гор. Но это было не все. Врач, человек дальновидный, привык докапываться до первопричин и категорически запретил мистеру Уилберфлоссу поддерживать в дни отдыха связь с любимой газетой. Он был неколебим, как скала. Ему раза два довелось заглянуть в «Уютные минутки», и он считал, что человеку, чье здоровье настолько подорвано, никоим образом не следует соприкасаться с «Минутками в детской» Луэллы Гранвилл Уотермен или «Минутками веселья» Б. Хендерсона Эшера. Светило медицины решительно пресекло подобные поползновения.

— На протяжении десяти недель вам противопоказано видеть даже название вашей газеты. Даже этот срок, пожалуй, может оказаться недостаточным. Вы должны забыть, что такая газета существует. Вы должны выбросить из головы все с ней связанное, дышать свежим воздухом, набраться сил.

Такой приговор для мистера Уилберфлосса был равносилен ссылке на каторгу. И когда он давал прощальные инструкции своему заместителю, в чьем ведении оставалась газета на срок его отсутствия, в его голосе слышались слезы. Времени он на инструкции не жалел. Два последние дня он усердно посещал редакцию и был крайне щедр на наставления и напоминания, к большому неудовольствию всех сотрудников, а особенно — Билли Виндзора, заместителя, который выслушивал заключительные призывы угрюмо, как человек, чье сердце остается к ним глухо.

Билли Виндзор, жилистый, долговязый молодой человек с растрепанной шевелюрой смахивал на запертого в клетке орла. Вы словно видели, как он верхом на мустанге сбивает стадо или стряпает нехитрый ужин на костре. Что-то в нем не гармонировало с атмосферой «Уютных минуток».