— Ага. Их у него двадцать три, и все в ошейничках.
— Ты поддерживаешь дипломатические отношения с этим джентльменом?
—А?
— Ты знаком с Бэтом Джервисом?
— Ага. Он мой родственник.
— Ну так скажи ему, что его кошка у меня, и, если она ему нужна, пусть зайдет ко мне. Ты знаешь, где я живу?
— Ага.
— Подумать только, Мопся, что ты в родстве с Бэтом Джервисом! Что же ты раньше молчал? Подумываешь вступить в шайку?
— Не-а. Чего я там не видел? Я в ковбои пойду.
— И правильно сделаешь. Так скажи ему, когда его увидишь. А теперь, дружочек, вали отсюда, не то я никогда не закончу.
— Ага, — ответил высокородный Малоней и прошествовал к двери.
— И вот что, Мопся…
— А?
— Раздобудь-ка корзинку покрепче. Чтоб мне было в чем кошку нести.
— Ага,
3. В «Гардении»
— Не подобает, товарищ Джексон, — сказал Псмит, прихлебывая кофе, — поносить духовную столицу великой и дружественной нации, но дух откровенности понуждает меня признать, что Нью-Йорк в некоторых отношениях на редкость паршивый городишко.
— Но почему? — спросил Майк.
— Чрезмерно чинный, товарищ Джексон. Бесспорно, в первую очередь я прибыл сюда, дабы подставить вам плечо в случае, если какие-нибудь негодяи попытаются так или иначе вас допекать. Но должен признаться, во мне жила надежда заодно испытать захватывающие приключения. Я столько наслышался об этом городе! По слухам, убежденному искателю приключений эта новейшая Византия предлагает самый широкий их выбор. Я уповал, что несколько недель здесь восстановят мою нервную энергию, слегка истощенную безмятежной негой прошлого семестра. Я надеялся, что поездка сюда будет тонизирующим средством, а не снотворным. Я предвкушал, как с моим возвращением клич пронесется по Кембриджу: «Псмит посетил Нью-Йорк. Он роет землю копытами, ибо вкушал медвяную росу и райским молоком упился. Он рвет постромки. Ра! Ра! Ра!» И что мы видим?