Закончив работу, он вернулся в дом. Затем забаррикадировал дверь на кухне, укрепив ее как только мог. Потом размотал бинты, на этот раз мокрые от птичьей крови, и заново перевязал руки.
Жена приготовила ему какао, и он с жадностью его выпил. Он очень устал.
– Все в порядке, – сказал он, улыбаясь. – Не волнуйся. Все еще обойдется.
Он улегся на матрас, закрыл глаза и сразу же уснул. Ему снились тревожные сны – он все время хотел ухватить какую-то ускользающую ниточку, вспомнить что-то, что он упустил. Не доделал какую-то важную работу. Забыл какую-то меру предосторожности – все время о ней помнил, а потом забыл, и во сне пытался вспомнить и не мог. И почему-то все это было связано с горящим самолетом и стогом на холме. Однако он спал и спал, не просыпаясь. И только когда жена стала трясти его за плечо, он открыл глаза.
– Началось, – сказала она, всхлипнув. – Уже час, как стучат. Я не могу больше их слушать одна. И еще чем-то ужасно пахнет, чем-то горелым.
И тут он вспомнил: он забыл подкинуть топлива в плиту. Она почти погасла, угли едва тлели. Он вскочил и зажег лампу. Птицы барабанили в окна и в двери, но сейчас его заботило не это. Пахло палеными перьями. Запах наполнил всю кухню. Он сразу сообразил, в чем дело. Птицы залетали в дымоход и пытались протиснуться вниз, к плите.
Он взял щепок, бумаги и сунул их в топку, а затем принес бидон с керосином.
– Отойди! – крикнул он жене. – Придется рискнуть.
Он плеснул керосин в огонь. Пламя с ревом рванулось вверх, и из трубы в топку посыпались обугленные, почерневшие трупы птиц.