Попробуй быть терпеливым и спокойным, когда все, что у тебя есть за душой,

– это двести фунтов. А они тают прямо на глазах, и когда кончатся, рухнут надежды на порядочную жизнь. Глаза устали от поиска, от напряженного вглядывания в лица прохожих. От тревожных мыслей подступала дурнота. Сабир решил зайти к знакомому юристу. Тот сказал:

– Может статься, его номер телефона вообще не зарегистрирован в телефонной книге,– и добровольно взялся помочь.

Когда и его усилия не увенчались успехом, он предложил:

– Попробуй опросить стариков по кварталам.

– Он важная персона в полном смысле этого слова! – с негодованием воскликнул Сабир.

– Ну знаешь, за тридцать лет что угодно могло случиться. Я думаю, не попросить ли мне одного приятеля, офицера полиции, поискать его по тюрьмам.

– По тюрьмам?!

– А почему бы и нет? Тюрьма, как мечеть,– всем открыта. Бывает, что в нее попадают и люди благородного происхождения,– усмехнулся юрист.– И все же начнем с нотариуса. Может, он вельможа-инкогнито.

В списках заключенных его не оказалось. Не было его и среди крупных капиталовладельцев. Осталось только опросить старейшин в городских кварталах. Сабир решительно отказался от идеи, предложенной юристом,– дать объявление в газете. Его странная проблема стала бы достоянием широкой публики, а сам он – посмешищем в глазах его многочисленных врагов в Александрии. Так что он отложил эту идею на потом, когда уедет из города.

Начал обходить старейшин кварталов от Аттарина до Курмуса, от Рас-Тина до Мухаррам-бека. Каждый раз, когда упоминал Сайеда Сайеда Рахими, следовал вопрос:

– Кем он работает?

– Не знаю о нем ничего. Известно только, что он знатный человек, и вот его снимок тридцатилетней давности.

– А зачем разыскиваешь его?

– Просили найти. Он старый друг моего отца. Удивленные взгляды.

– А ты уверен, что он жив?

– Да ни в чем я не уверен.

– А почему ты думаешь, что он в Александрии?