— Ты укололась, милая Пьеретта? — сказал ей безжалостный Винэ.

— Что с вами? — строго спросила Сильвия.

— Ничего, — ответила бедная девочка, направляясь к кузену, чтобы поцеловать его.

— Ничего? — переспросила Сильвия. — Без причины не плачут.

— Что с вами, милая крошка? — сказала ей г-жа Винэ.

— Моя богатая кузина обращается со мной хуже, чем моя бедная бабушка.

— Бабушка лишила вас вашего состояния, а кузина вам оставит свое.

Полковник со стряпчим украдкой переглянулись.

— Пусть бы ничего мне не оставили, а только любили!..

— Ну что ж! Можно вас отправить обратно туда, откуда вы приехали.

— Но в чем же бедняжка провинилась? — спросила г-жа Винэ.

Стряпчий бросил на жену ужасный взгляд — пристальный и холодный взгляд человека, привыкшего к полному господству. И бедная рабыня, вечно преследуемая за то, что не могла дать единственного, чего от нее хотели, — богатства, — снова склонила голову над картами.

— В чем провинилась? — воскликнула Сильвия, так резко вздернув голову, что на чепце ее запрыгали желтофиоли. — Она не знает, что придумать, чтобы досадить нам. Недавно она открыла мои часы — ей, видите ли, хотелось рассмотреть, как они устроены, — задела колесико и сломала пружину. Эта девица никого не желает слушаться. С утра до вечера я твержу ей, чтобы она была осторожней, но все это — как об стену горох.

Пьеретте стало стыдно, что ее бранят при посторонних, и она тихонько вышла.

— Ума не приложу, как нам справиться с этим неугомонным ребенком, — сказал Рогрон.

— Да ведь она уже большая, ее можно отдать в пансион, — заметила г-жа Винэ.