– И ты не оставила мне хоть один танец! – послышался обиженный хор голосов.

– Я никому не оставила танец, – промолвила Пэтти с достоинством.

– Ты хочешь сказать, что все двадцать танцев ты будешь танцевать с ним сама?

– О нет, думаю, что мне удастся потанцевать с ним не больше десяти… Просто я пока не сделала его визитку, – прибавила она.

– Почему?

– Я никогда их не делаю.

– В таком случае, он бывал здесь раньше?

– Нет, в этом-то все дело.

– В чем?

– Ну, – соизволила объяснить Пэтти, – начиная с первого курса, я приглашала его на каждую вечеринку.

– И он отказывал?

– Нет, он принимал приглашение, но ни разу не приходил.

– Почему же?

– Он боялся.

– Боялся? Девушек?

– Да, частично, – сказала Пэтти, – но в основном преподавателей.

– Преподаватели ничего плохого ему не сделают.

– Естественно; но он не мог этого понять. Видите ли, в молодости он испугался.

– Испугался? А отчего?

– Ну, – сказала Пэтти, – произошло это следующим образом. Случилось это, когда я училась в средней школе. В то время он учился в Андовере, а жил на юге, и однажды, проезжая через Вашингтон, он остановился, чтобы навестить меня. Так получилось, что за два дня до этого наш дворецкий сбежал, прихватив с собой все ножи и вилки, все деньги, какие он только мог найти, золотые часы Нэнси Ли, две шляпные булавки, мою серебряную щетку для волос, бутылку бренди и пирог, – перечислила она, уделяя добросовестное внимание деталям, – и миссис Трент – директриса – дала рекламное объявление о найме нового дворецкого.

– Я, было, решила, что прежний отбил у нее охоту держать дворецких, – сказала Джорджи.

– Ты могла бы так решить, – ответила Пэтти, – однако она была очень целеустремленной женщиной. В день, когда Рауль – так его зовут – приехал меня проведать, на эту должность претендовали девятнадцать человек, и миссис Трент совершенно обессилела, интервьюируя их. Поэтому она велела мисс Саре, своей дочери, уделить внимание тем, кто придет вечером. Мисс Сара была высокой, носила очки и была… была…