Первокурсница посмотрела на Пэтти, затем на ковер, и улыбка ее выразила сомнение. – Нет, – признала она. – Не думаю, что он к чему-либо подойдет.

– Я знала, что ты это скажешь! – воскликнула Пэтти с облегчением. – А как ты посоветуешь нам поступить с ковром?

Первокурсница выглядела озадаченной. – Я… я не знаю, ну разве что свернуть его, – произнесла она с запинкой.

– Это то, что нужно! – сказала Пэтти. – Интересно, как мы раньше до этого не додумались?

В этот момент вновь появилась Присцилла и объявила:

– Питерс – самый подозрительный человек, которого я когда-либо встречала! – Однако, заметив первокурсницу, она умолкла в нерешительности.

– Присцилла, – произнесла Пэтти сурово, – я надеюсь, ты не проговорилась о том, что мы драпируем стены, – и сопроводила свои слова взмахом руки в сторону набивной хлопчатобумажной ткани, свисающей с молдинга.

– Я пыталась, – сказала Присцилла виновато, – но в моих глазах он прочел слово «драпировка». Едва взглянув на меня, он сказал: «Послушайте, мисс, вы знаете, что вешать ткань на стены против правил, и вы не должны забивать гвозди в штукатурку, и в любом случае, не думаю, что вам нужен молоток».

– Отвратительное создание! – промолвила Пэтти.

– Однако, – продолжила торопливо Присцилла, – на обратном пути я остановилась и одолжила молоток у Джорджи Меррилс. О, я забыла, – прибавила она, – он сказал, что мы не можем снять дверь туалета с петель: как только мы ее снимем, остальные пятьсот молодых леди захотят снять свои двери, и понадобится полдюжины мужчин, которые все лето будут вешать их обратно.

Брови Пэтти зловеще нахмурились и первокурсница, желая предупредить возможную домашнюю трагедию, робко поинтересовалась: – Кто такой Питерс?