Мистер Тодхантер пролепетал что-то вроде того, что держать их – для него удовольствие и привилегия.

Пэтти взбила кукольные одежки и заново рассадила кукол на диване, а мистер Тодхантер серьезно наблюдал за нею, тогда как его национальная вежливость и журналистский инстинкт боролись между собою за первенство. В конце концов, он неуверенно начал:

– Послушайте, мисс Уайатт, … э-э… много ли времени юные леди посвящают играм в куклы?

– Нет, – откровенно отвечала Пэтти, – я бы не сказала, что они посвящают этому слишком много времени. Я слышала вообще-то только об одной девушке, которая ради кукол пренебрегает своими обязанностями. Вам не следует думать, будто у нас тут в каждый вечер собирается так много кукол, – продолжала она. – Это весьма незаурядное явление. Раз в году девушки устраивают то, что они называют кукольным шоу, чтобы выяснить, кто из них нарядил свою куклу лучше всех.

– А, понимаю, – сказал мистер Тодхантер. – Небольшое дружеское состязание.

– Исключительно дружеское, – подтвердила Пэтти.

Когда они направились в столовую, мистер Тодхантер нацепил свой монокль и кинул прощальный взгляд на кукольное шоу.

– Боюсь, мистер Тодхантер, Вы считаете, что мы ведем себя, как дети, – заметила Пэтти.

– Вовсе нет, мисс Уайатт, – заверил он ее поспешно. – Видите ли, я считаю, это довольно очаровательно и так… э-э… неожиданно. Мне всегда говорили, что в этих женских колледжах играют в какие-то особые игры, но я никогда не предполагал, что здесь занимаются таким женским делом, как игра в куклы.

Вернувшись вечером в свою комнату, Пэтти увидела, что Джорджи и Присцилла обложились учебниками грамматики и словарями и готовят домашнее задание по немецкой прозе. Ее появление было встречено воплем возмущенного протеста.

– Когда ко мне приходит мужчина, – сказала Присцилла, – я делю его со своими подругами.