Первокурсница стремительно отступала к двери, как вдруг она распахнулась и перед ними предстала привлекательная девушка с пушистыми рыжими волосами.

– Прис, негодница, ты ушла с моим молотком!

– О, Джорджи, нам он нужен больше, чем тебе! Заходи и помоги забить гвозди.

– Привет, Джорджи, – позвала Пэтти с лестницы. – Эта комната будет замечательной, когда мы все здесь закончим, да?

Джорджи огляделась. – Вы более оптимистично настроены, чем я, – засмеялась она.

– Пока рано говорить, – парировала Пэтти. – Мы хотим закрыть обои этой красной материей, покрасить пол черным, поставить темную мебель, повесить красные портьеры, установить мягкое освещение. Она будет выглядеть, как Восточная комната в «Уолдорфе».

– Как, ради всего святого, – поинтересовалась Джорджи, – вы заставили их позволить вам все это сделать? Сегодня я прикрепила три безобидные кнопки, так ощетинившийся от ярости Питерс налетел на меня и сказал, что, если я их не вытащу, он доложит обо мне.

– А мы и не просили, – объяснила Пэтти. – Это единственный способ.

– Вам придется потрудиться, если вы хотите устроиться к понедельнику, – заметила Джорджи.

– C'est vrai,

– Нет. Моя соседка еще не приехала, так что я не могу устраиваться.

– Чудесно. Тогда помоги нам передвинуть мебель.

– Пэтти! – сказала Присцилла, – по-моему, ты невыносима.

– Я бы очень хотела остаться и помочь, если вы позволите.

– Конечно, – сказала Пэтти любезно. – Я забыла спросить твое имя, – продолжала она, – и я не думаю, что ты бы хотела, чтобы тебя называли Первокурсницей, – это довольно неопределенно.

– Меня зовут Женевьева Эйнсли Рэндольф.

– Женевьева Эйнс… боже правый! Такое я не в состоянии запомнить. Ты не возражаешь, если я стану звать тебя коротко: леди Клара Вере де Вере?