— Ванда, ты должна забыть про это.

— Почему, Яков, почему?

— Я тебе говорил уже не раз.

— Не понять мне этого, Яков.

— Моя вера — не твоя вера.

— Я тебе уже говорила: хочешь, приму твою веру.

— Нехорошо принять веру лишь потому, что нравится мужчина. Только тогда можно принять мою веру, когда от души поверишь в Бога и его Тору.

— Я верю в то, во что веришь ты.

— Где бы мы смогли жить? Здесь, если христианин принимает еврейскую веру, его сжигают на костре.

— Где-нибудь есть место для таких, как мы.

— Разве что в турецких странах.

— Так давай, убежим туда.

— Но каким образом? Я не знаю этих гор.

— Я их знаю!

— До турецких стран далеко. Нас задержат по дороге.

Оба молчали. Лицо Ванды окуталось тенью. Издалека доносилось тихое, полное тоски пение. Словно пастух понимал, как все безвыходно для Якова и Ванды, и он оплакивал их судьбу. Подул ветер, и тух ветвей смешался с шумом горного ручья, бегущего меж камней.

— Идем ко мне! — сказала Ванда, не то приказывая, не то прося, — не могу без тебя!

— Нет, что ты… Нельзя…

Глава вторая

1

С горы было трудней идти, чем в гору, во-первых, потому что Ванда несла два кувшина с молоком, во-вторых, у нее было тяжело на душе. Все же она чуть ли не бежала. Ее подгонял страх. Дорожка вела лесом, среди деревьев, кустов, высокой травы.