Если его помет угодит кому-нибудь в глаз, тот слепнет. Говорили, что надо бы походить по деревне из дома в дом и посмотреть, не греют ли старухи яйца подмышкой. А недавно случилось в селе еще одно удивительное дело. Одна девка божилась, что среди ночи влезло к ней существо — из тех, что высасывают кровь. Оно пиявкой впилось в ее грудь и сосало до утра. Девку нашли в глубоком обмороке. На ее груди были следы зубов. Но еще больше, чем о всяких злых духах и вампирах, шли разговоры о пастухе Якове, который сидит на горе и приглядывает за коровами Яна Бжика. Мужики говорили, что грех держать в христианском селе неверующего. Кто знает, откуда он и что собирается сделать? Говорит он, что еврей, а если так, то он убийца Иисуса Христа. К чему же его держать в деревне? Антек сказал, что пусть только татуся закроет глаза, он живо уберет этого Якова. Но мужики считали, что нечего ждать. Один из них так и сказал Антеку:

— Сестра твоя Ванда лезет к нему каждую ночь. Она еще, того гляди, родит урода.

— Она говорит, что он не прикасается к ней, — сказал Антек.

— Мало ли что баба скажет!

— Живот у нее плоский.

— Сегодня он плоский, а завтра может набрякнуть, — вмешался другой мужик. — Вот в село Липица пришел нищий и так складно говорил, все льстил бабам, покуда всех их охмурил. Через три месяца после его ухода из того села родилось пять уродов с клыками, когтями и шпорами. Четырех придушили, но пятая мать сжалилась и потихоньку дала чудовищу грудь, так он ей откусил сосок…

— Ну и что было дальше?

— Она подняла крик, и ее братья размолотили его цепами.

— И чего только не бывает! — заметил старый крестьянин, облизывая покрытый свиным жиром ус.

Кабачок был наполовину разрушен, крыша сломана, стены пообросли плесенью. Пола здесь не было, стояло два стола и четыре скамьи. В плошке мок фитиль. Огонек колебался, чадил, мужики отбрасывали густые тени. Кому-то захотелось по малой нужде, и он встал возле холмика мусора в углу. Прислуживающая девка смеялась, обнажая беззубые десны.