Ей показалось, что из погруженной в полутьму гостиной прихлынула к груди волна безнадежного отчаянья, черная, без единой светлой полоски пены, и тут же исчезла. Карла осталась стоять у столика, устремив взгляд в пустоту и задыхаясь от бессильной обиды.
Они посмотрели друг на друга. «Ого, — подумал Лео, слегка растерявшись от этой вспышки ярости, — дело принимает серьезный оборот». Он протянул ей коробку сигарет.
— Хочешь? — ласково предложил он. Карла взяла сигарету, закурила и шагнула к нему, вся окутанная дымом.
— Значит, — сказал он, взглянув на нее снизу вверх, — тебе совсем невмоготу?
Она кивнула, немного смутившись оттого, что разговор стал слишком доверительным.
— Тогда, — протянул он, — знаешь, что делают, если становится невмоготу? Меняют свою жизнь.
— В конце концов так я и сделаю, — решительно сказала она, но ей самой показалось, будто она разыгрывает жалкую комедию.
«Неужели отчаянье рано или поздно приведет меня в объятия этого человека?» Она взглянула на Лео — не хуже и не лучше других, скорее даже лучше. Есть что-то роковое в том, что он десять лет ждал, пока она созреет, и вот теперь, в этой темной гостиной, пытается ее соблазнить.
— Измени свою жизнь, — повторил он. — Сойдись со мной.
Она покачала головой.
— Ты с ума сошел!
— Вовсе нет!
Он чуть нагнулся и схватил ее за подол платья.
— Бросим твою мамочку. Пошлем ее ко всем чертям. У тебя будет все, что ты пожелаешь, Карла. — Он тянул ее за платье, его горячечный взгляд метался с растерянного, испуганного лица девушки на обнажившуюся из-под юбки полоску белой кожи.