После обеда таверны закрывались, но для участников поездки это не значило ровно ничего. Всю вторую половину дня они распевали гимны и галдели за закрытыми дверьми. Когда в «Пивную Друида» через черный ход вошел полисмен и уставился на этот хор с пивными кружками в руках, Ной Боуэн шикнул: «Эй, тише там! Пивная закрыта».
– Откуда вы приехали? – спросил полицейский застегнутым на все пуговицы, сдавленным голосом.
Ему ответили.
– У меня там тетушка живет, – сказал он. Вскоре он уже пел вместе со всеми «В чаще лесной».
Но наконец мы все-таки поехали дальше, шарабан подпрыгивал, дребезжа старческими голосами и бутылками, и вот подкатил к реке, стремительно несущейся среди плакучих ив.
– Вода! – завопили все.
– Порткоул! – пропел мой дядюшка.
– А где ослы? – спросил мистер Уизли.
И, пошатываясь, они выбрались из шарабана и с гиканьем зашлепали по воде – вода была холодная, прозрачная, бурлящая. Мистер Франклин, пытаясь станцевать польку на скользких камнях, дважды свалился в воду.
– Не так-то просто, – с достоинством произнес он, отряхиваясь на берегу.
– Вода холоднюшая! – кричал кто-то.
– Чудесная!
– Теплая, как пуховая перина!
– Тут лучше, чем в Порткоуле!
И сумрак, тепловатый и мягкий, опустился на три десятка необузданных, мокрых, пьяных, плещущихся в воде мужчин, забывших обо всем на свете на этом краю света – в западной части Уэльса.
– Эй, кто там есть! – крикнул в небо Уилл Сентри пролетавшей мимо дикой утке.