Пусть на землю спускается ночь, она лишь «предтеча новаго дня».

«За полями и нивами, — думаетъ онъ, — въ городахъ, этихъ великихъ скопленіяхъ современной цивилизаціи, есть еще полчища угнетенныхъ, которые пойдутъ вслдъ за единственнымъ другомъ несчастныхъ и голодныхъ, переходившимъ черезъ исторію всхъ религій». Этотъ «другъ всхъ голодныхъ и несчастныхъ» сброситъ съ себя наконецъ «смшное убранство, приданное ему традиціей» и демонъ зла превратится въ «ангела свта», въ символъ человчества, сквозь катастрофы идущаго въ царство обтованнаго счастья.

Освобождаясь постепенно отъ путъ экономическаго рабства, человчество сброситъ съ себя постепенно и вс оковы слпого и трусливаго фетишизма.

Ha мсто трансцендентныхъ силъ, которымъ оно раньше курило фиміамъ, оно поставитъ природу, тайны которой будетъ изучать, чтобы ее покорить.

Когда въ роман «Вторженіе» толпа, протестуя противъ власти іезуитовъ, бросаетъ въ волны рки статуи католическихъ святыхъ, докторъ Аррести предается мечтамъ о далекомъ будущемъ, когда исчезнутъ «боги и божки, столько вковъ державшіе человчество въ рабств, напвая ему псню о самоуниженіи и отреченіи, проповдуя ему трусливую покорность земной несправедливости» и имъ будетъ отведено мсто въ музеяхъ рядомъ съ фетишами первобытныхъ дикарей.

И мысль доктора Аррести, устами котораго говоритъ самъ Бласко Ибаньесъ, уносилась въ т далекія времена, когда освобожденное и обновленное человчество будетъ поклоняться лишь «наук и соціальной справедливости».

В. Фриче.

Луна Бенаморъ

I

Ужъ приблизительно мсяцъ Луисъ Агирре жилъ въ Гибралтар.

Онъ пріхалъ съ намреніемъ отплыть немедленно на океанскомъ пароход, чтобы занять мсто консула въ Австраліи. Это было первое большое путешествіе за все время его дипломатической карьеры.