Ещё не рассвело, и небо было такое же тёмное и звёздное, как вечером.

"Наверно, такое же небо видят и космонавты во время полёта", - подумал Каос.

Ночью был мороз, кусты и деревья стояли в инее, как будто играли в зиму, но Каос знал, что иней растает при первых же лучах солнца. Идти было легко, и Высокая казалась совсем близко, хотя на самом деле это было не так. Каосу не терпелось поскорей до неё добраться.

Папа шёл впереди, а когда Каос начал уставать, пропустил вперёд его. В конце концов Каос выбился из сил и папа устроил привал. Он знал, что им понадобится для такого привала, и вынул из рюкзака два коврика из пенопласта, чтобы постелить на камни.

Стояла тишина, её нарушал лишь тихий шорох ветра, который здоровался с горами, ущельями и птицами. Несмотря на осень, в горах было много птиц - Каос уже видел двух куропаток и одну ворону. Пока они отдыхали, он подобрал несколько красивых камешков и серебристых прутиков. Это были веточки можжевельника, посеревшие от дождя, солнца и ветра.

- Привал окончен, - сказал папа, вста-вая.

И опять они шли, и шли, и шли, и опять Каос устал, потому что тропинка была очень крутая.

- Ну, Каос, решай, сядем и поедим сейчас или уже на вершине? - спросил папа и остановился.

Каос задумался. Ему было приятно, что решить должен он сам, но главное, пока они стояли, он отдыхал.

- Что-то я не слышу ответа, - заметил папа.

Каос помолчал ещё немного.

- Ну, как? - В голосе папы прозвучало нетерпение. - Почему ты молчишь?

- Сейчас, сейчас.

Он опять помолчал.

- Давай сперва поднимемся, - наконец сказал он.

Папа, конечно, разгадал его хитрость. Он медленно пошёл вперёд. Там, где идти было особенно трудно, он вёл Каоса за руку, а несколько раз даже нёс на спине.

На вершине из камней была сложена пирамида, её было видно издалека. Для того её и сложили так высоко.

- Подойдём поближе! - крикнул папа, стараясь перекричать ветер.