Капа, взглянула на Феню, потом на перчатки и, хлопая в ладоши, закричала:

- Я все поняла! Какой же ты умный мальчик, Феня! Дай-ка это мне, я попробую сама.

Она вырвала перчатки из Фениных рук, запрыгнула в одну из них, а другую натянула на голову, став похожей на какое-то космическое существо с другой планеты.

- Ну, как вам мой наряд? Да это же произведение искусства! - она прошлась на трех пальцах перчатки, двумя другими, поддерживая стык другой перчатки, которая стояла вверх пальцами. - Надо как-то закрепить верхнюю часть, а то вода протекает на стыке.

Она подошла к зеркалу и театрально произнесла изменившимся голосом:

- Ах, шарман! Какой замечательный цвет! Это мой любимый цвет морской волны, с охапкой водорослей на плаву. Фенечка, у тебя есть, чем перевязать место стыка перчаток, на-пример, скотч?

- Да, по-моему, где-то был, - ответил мальчик, и стал долго рыться в кладовке, пытаясь его отыскать. Вскоре обруч липкой ленты, словно не надеясь, что его найдут, сам прилип к пальцам Фени. Кое-как, отцепив прилипший было к рукам скотч, мальчик стал обматывать им шею Капы, или, вернее, стык двух перчаток. Это было не так-то просто сделать, потому, что скотч, соскучившись по своей любимой работе, прилипал куда угодно, но только не на этот стык. Вскоре все пальцы мальчика и перчаток были намертво склеены липкой полосой. Почувствовав свободу, скотч, словно живое существо, прилип к обоям, отодрав от стены основательный кусок, затем, перейдя к книжной полке, перепутал страницы учебников и школьных тетрадей. Оторвав пару цветов королевской фиалки, баббина покатилась к стоявшим в углу игрушкам. Скотч так расшалился и развеселился, что не заметил, как запас его липкой ленты закончился, и он пустой бесполезной картонкой укатился под диван. Феня, наконец, освободил свои пальцы, и, оглядевшись, вздохнул: только разлитая повсюду вода помогла избежать полного разгрома в комнате. Скотч ободрал все, что не промокло, потому, что он не мог прилипать к сырым предметам.