В дальнем конце сада, возле забора, оттеснившего пустынные зеленеющие поля, она отыскала земляной холмик. Там был зарыт пес, она сама убила его, потому что он нападал на кур в саду. Покойся с миром, написала она на кресте, а дату смерти нацарапала другую, как будто пес еще не умер. Я могла бы закопать ее здесь, рядом с псом, сказала про себя Марта, и засыпать навозом, тогда ее не найдут. И, потирая руки, она направилась к кухонной двери, а две пятерни стискивали солнце.

На кухне надо было приготовить еду для старухи, размять картошку с чаем. Слышалось только постукивание ножа, ветер улегся, а ее сердце билось так тихо, словно она обернула его тряпкой. Весь дом затих; ее рука замерла на коленях; только дым тревожил ее, пока взбирался вверх по трубе к недвижному небу. Ее душа одна в целом свете отсчитывала время. Вдруг, когда повсюду воцарился смертельный покой, закричал петух, и она вспомнила, что парень скоро вернется с рынка. Ее рука снова замерла на коленях. И уже влекомая смертью, она услышала, как парень поднимает щеколду.

Он вошел в кухню, увидел, что Марта чистит картошку, и бросил на стол носовой платок. Услышав звяканье монет в платке, она взглянула на него и улыбнулась. Он еще ни разу не видел ее улыбку.

Вскоре она поставила перед ним еду и села в сторонке возле огня. Когда она склонилась над парнишкой, он вдохнул запах ее волос, пахнувших клевером, и заметил полоски сырой садовой почвы у нее под ногтями. Она выходила из дома в чужой мир лишь изредка, чтобы забить птицу или собрать ягоды с кустов. Ты покормила ее? — спросил он. Она промолчала. Поев, он встал из-за стола и спросил: что-нибудь надо для тебя сделать? — как уже спрашивал тысячу раз. Да, ответила Марта.