У каждого в петлице алела красная лента, и над толпой алые знамена, десятки знамен.
С балкона говорили ораторы.
Иван пробрался на балкон и также бросил в толпу несколько слов.
Он находил, что победа, вырванная из лап реакционеров с таким трудом и со столькими жертвами, не должна туманить головы и что народ должен сражаться дальше и дальше… Он говорил о необходимости немедленной амнистии всем борцам, которым мы обязаны свободой…
Толпа двинулась с пением и со знаменами к Невскому.
Иван вместе с Наташей, Чижевичем, Семеновым и Прохоровым открыли шествие.
У каждого в руках алело знамя с надписью-требованием:
«Долой милитаризм!»
«Долой бюрократию!»
«Долой произвол!»
На знамени Ивана Федоровича было вышито рукой Наташи:
«Да здравствует социализм!»
Первые ряды пели «Марсельезу».
Торжественно звучали слова:
А в следующих рядах пели:
И сейчас же это рыдание сменялось грозным:
Возле Александровского сада Иван остановился, замахал рукой и крикнул:
– Армия, стой!
– Армия, стой! – прокатилось в толпе.
Все остановились и замерли.
– Здесь была пролита кровь наших братьев! – крикнул Иван и прибавил: – Вечная память, товарищи!
– Вечная память! – затянула Наташа, и толпа, как один человек, поддержала ее.
Почтив память мучеников-товарищей, армия свернула на Невский и потекла.
Армия двигалась все вперед и вперед, вызывала всеобщее сочувствие. Из окон домов навстречу ей неслись аплодисменты, ей дарили улыбки, махали в знак сочувствия красными платками…
У собора навстречу им показалась кучка с белыми флагами.
Впереди шел какой-то плюгавый субъект в рыжем пальто, с сизым, лоснящимся, как копченый сиг, носом, с грязноватой бородкой и широким чубом, скошенным набок.