Она умолкает, не сводя с него взгляда, а он продолжает упорно глядеть на нее, ничего не говоря, наконец она издает долгий хриплый вздох, голос у нее тоже хрипловатый.

Темпл. Чего вы тогда хотите? Что вам нужно еще?

Стивенс. Темпл Дрейк.

Темпл (незамедлительно, торопливо, хрипло). Нет. Миссис Гоуэн Стивенс.

Стивенс (спокойно, неумолимо). Темпл Дрейк. Правда.

Темпл. Правда? Мы пытаемся спасти осужденную убийцу, чей адвокат уже признал свое поражение. При чем здесь правда? (Торопливо, хрипло.) Мы? Я, я, мать ребенка, которого она убила; не вы, Гэвин Стивенс, юрист, а я, миссис Гоуэн Стивенс, мать. Можете вы уразуметь, что я готова сделать все, что смогу?

Стивенс. Все, кроме одного. Единственно нужного. Мы имеем дело не со смертью. Смерть – это ничто: с нею могут совладать несколько фактиков и заверенных документов. С этим покончено; об этом можно забыть. Перед вами сейчас несправедливость. С нею может совладать только правда. Или любовь.

Темпл (хрипло). Любовь. О Господи. Любовь.

Стивенс, Тогда назови это жалостью. Или мужеством. Или просто честью, честностью, или хотя бы возможностью спать по ночам.

Темпл. Вы говорите об этом мне, шесть лет назад забывшей, что такое сон?

Стивенс. Однако ты выдумала совпадение.

Темпл. Перестаньте, ради Бога. Вы… Хорошо. Раз ее смерть ничто, чего же вы хотите? Рада Бога, что вам нужно?

Стивенс. Я уже сказал. Правда.

Темпл. А я сказала, что все, о чем вы твердите как правде, здесь ни при чем. Когда вам придется защищать ее перед… Как будет называться новое сборище опытных юристов? Верховный суд? Вам потребуются факты, бумаги, документы, заверенные, неопровержимые, чтобы ни один юрист, опытный или нет, не мог бы придраться к ним, найти в них зацепку.

Стивенс. Мы не будем обращаться в Верховный суд.

Темпл молча глядит на него.

Стивенс. Ничего изменить нельзя, иначе бы я взялся за это четыре месяца назад. Мы поедем к губернатору. Сегодня ночью.