— Не желаете ли леденец или мятную конфетку? — спросила стюардесса, когда мы пролетали над Альпами.
Чувства, которые на протяжении многих столетий испытывали направлявшиеся к Риму путешественники, выразила в одной единственной фразе леди Мэри Уортли Монтегю, написав из Турина в 1720 году: «Благодаренье Богу, я благополучно миновала Альпы». Даже в ее времена, когда этот «гранд тур» обставляли так красиво, переход через Альпы был полон опасностей, по крайней мере вызывал опасения. Экипажи обычно разбирали и перевозили на спинах мулов, а путешественники, завернувшись в медвежьи шкуры, надев бобровые шапки и теплые рукавицы, усаживались в кресла, подвешенные на двух шестах, которые затем несли через перевал проворные горцы. Монтеня, отправившегося в Италию, чтобы забыть о своей желчнокаменной болезни, подняли на Мон-Сени, но на вершине ему пришлось лечь в сани; на том же перевале собачку Горация Уолпола, Тори, сожрал волк. Пока все эти эпизоды беспорядочно мелькали в моем мозгу, мы миновали Альпы, и вскоре нам уже предстояло пристегнуть ремни перед посадкой в Риме.
Дорога из аэропорта в город была долгой и утомительной, но меня согревала мысль о «комнате с балконом», к которой я неуклонно приближался. Я неделями представлял себе этот балкон, хотя никогда его не видел. Возможно, бугенвиллеи там и не окажется, говорил я себе, но герань в горшках непременно найдется; и вечерами я буду смотреть, как солнце садится за собор Святого Петра, как многие смотрели до меня; а ласточки — интересно, в июле есть ласточки? — будут разрезать воздух криками, которые, это известно в Риме любому ребенку, означают: «Иисус… Иисус… Иисус!»