Пансион, где мне предстояло поселиться, находился в боковой улочке, в нескольких сотнях ярдов от садов Боргезе. Это был бы вполне впечатляющий адрес при том условии, что знакомые только писали бы мне письма, а не приезжали в гости; а то бы они непременно увидели cortile,

Лифт моего пансиона был просто одержим дьяволом. Никогда не видел более злобного механизма. Случались дни, когда он пребывал в хорошем настроении, но чаще — в плохом. Когда он злился, он плевался мелкими голубыми искрами и останавливался не на том этаже. Почти каждую неделю приходилось вызволять застрявших между этажами, и тогда срочно призывали людей в заляпанных спецовках, чтобы они проделали эту операцию. Иногда, нажав на кнопку на первом этаже, вы тем самым запирали на верхнем пожилую даму, которую потом доставляли вниз — словно разгневанная Афина спускалась с небес со шваброй вместо копья. Однажды я поймал в ловушку мусорщика с двумя ведрами.

По вышеуказанным причинам я всегда предпочитал преодолевать пять пролетов красивой мраморной лестницы пешком. Изысканные ступени римских лестниц — одно из первых моих воспоминаний об этом городе: ступени из мрамора и травертина, низкие ступеньки Возрождения, гораздо более снисходительные к вашим ногам, нежели крутые ступени Древнего Рима: ступени, направляющиеся влево, вправо и прямо от площади Испании, как будто намереваясь продемонстрировать, как может себя повести лестница, если предоставить ей возможность выбирать; благородные ступени к церкви Санта-Мария-ин-Арачели; элегантные ступени, ведущие на Квиринал; величественные ступени собора Святого Петра и других бесчисленных церквей, фонтанов и дворцов — самые удивительные ступени в мире. Даже ступеньки моего pensione