Торопливо установив автоматическое рулевое управление, бывший пират поспешил туда, где достигшая борта лава медленно, но верно прожигала отверстие в обшивке палубы.

— Пожар! Пожар! — раздался пронзительный крик Роджера, который, незамеченный в дыму и смятении, оказывается, уже сидел на леере. — Тащи воду, Ахт! Да пошевеливайся, увалень!

— Отставить! — завопил, задыхаясь, Несалага, с изумлением глядя на огненный клуб у своих ног. — Оно живое, приятель, живее быть не может! Это огненный младенец, вот что это! Ха-ха! Говорил я тебе, что в кратере вулкана есть жизнь! Вот и доказательство налицо!

— Нашёл время рассуждать! Моряк ты или книжный червь? — Ахт в спешке споткнулся о верёвку, но ухитрился удержать в руках вёдра. — Живое оно или нет, ты что, не видишь, что оно прожигает дыру на палубе, ты, моряк с погорелого корабля! Гаси скорее огонь! Лей на него воду, пока оно нам весь корабль не спалило!

— Стой, тебе говорю! Отставить! — ужасным голосом заревел Несалага, когда Ахт поднял ведро с водой. — Я ещё пока капитан на этой посудине! Ты что, хочешь уничтожить редчайший образец вулканической жизни? Роджер, тащи скорее лопату из трюма! Да не таращь ты глаза, лопату давай сюда!

— Есть, капитан! — отозвалась Грамотная Птица и помчалась, хлопая крыльями, по трапу.

Вообще Роджер был, как вы уже заметили, чрезвычайно полезным членом экипажа. Вот и сейчас он вернулся с лопатой в два раза быстрее, чем обычный матрос. Схватив лопату — а это была старая и заслуженная лопата, с длинной рукоятью, немало поработавшая в былые времена при поисках сокровищ, — Нед ловко подхватил на неё огненного младенца и со всех ног помчался на камбуз.

— Он остывает, остывает! — причитал на бегу безутешный коллекционер, напевая колыбельную безобразному младенцу и прижимая его к себе, как родная мать. — Ох, погибнет он у нас, погибнет!