У них есть выдолбленный ствол в семьдесят раз больше, чем у людей-леопардов, и на нём они могут очень быстро перенести тебя через большую воду к твоему народу. Я сама десятки раз пробовала сломать эту несчастную клетку, — пояснила Никобо, поворачиваясь к Несалаге, — но стволы укоренились так прочно, что я боялась, что, ломая клетку, могу навредить Тенди, если буду тянуть слишком сильно.

— Да, это вполне возможно, — отозвался капитан, постукивая по деревянной решётке костяшками пальцев. — Придётся принести с корабля топор. Но кто же тебя здесь запер, дружок? Давно ли ты стал пленником на этом острове?

— Пять с половиной месяцев, — ответил мальчик, посмотрев на ветку в углу. — Я делал на дереве зарубки зубами каждый день.

— Бедный ребёнок! Ну ничего, всё уже позади! — Голос Ахта дрожал от жалости и возмущения при виде того, как исхудал бедный пленник — все рёбрышки наружу Трава и коренья, кучей набросанные на полу клетки, заставили доброго короля содрогнуться от отвращения и жалости. — У нас на корабле ты будешь питаться, как король, — пообещал он, весело кивая головой, — и станешь моряком до мозга костей!

Но мальчик, которого гиппопотамша называла Тенди, не выразил в ответ ни радости, ни благодарности. Он молча стоял и глядел на пришельцев через прутья клетки.

— А почему я должен идти с вами? — наконец произнёс он устало. — Вы мне кажетесь дикими и опасными, намного хуже, чем люди-леопарды. Здесь, по крайней мере, обо мне заботится Кобо, а кто знает, каким опасностям и несчастьям я могу подвергнуться в море?

— Хо-хо! И как вам это нравится, ребята? — Роджер запрыгал на плече капитана. — Малыш правильно говорит. Посмотрели бы вы сейчас на себя! Видок действительно разбойничий!

И Ахт, и Несалага успели забыть своё несчастное купание в реке. Волосы и одежда у них были в грязи и тине, и действительно, они были похожи на разбойников с большой дороги.