В этот день у Роджера было особенно плохое настроение, потому он и был таким упрямым и сварливым.

— Моей стряпни? — взревел король Ахт, наконец-то рассердившись. — Ты дождёшься, что я тебя самого ощиплю и поджарю! Да моя стряпня, если хочешь знать… Ты мне покажи ещё кого-нибудь, кто изжарит омлет и напечёт гору печенья и пирогов быстрей меня! У кого мясо сочнее, курица румянее, картошка поджаристей, чем у меня? Да я… Нет, Роджер, серьёзно, ты меня просто удивляешь!

Роджер смущённо перебирал перья — он и сам себе удивлялся. Ведь король говорил сущую правду. Ни в одной стране не было более искусного повара. Со времен плавания на «Полумесяце» стряпня стала любимейшим занятием короля. Сам дворцовый шеф-повар, хотя и был убеждён, что королям на кухне не место, не мог найти к чему бы придраться. Кончилось тем, что он безропотно стоял рядом и с завистью и восхищением смотрел, как Ахт готовит свои восхитительные пудинги, пироги, жаркое и соусы.

Долго ещё король, глядя на свою Грамотную Птицу с обидой и возмущением, ворчал и хмурился. Роджер понял, что зашёл слишком далеко, и поскорее начал читать, без всякого выражения и очень быстро. Постепенно король стал успокаиваться, птица перестала озабоченно вглядываться в его лицо, и наконец, замолкнув на миг, чтобы перевернуть страницу, Роджер окинул праздным взглядом гавань.

— Якоря и птичьи крекеры! Что это там? — Вытянув изо всех сил шею, Роджер ещё раз посмотрел на залив, после чего, как следует размахнувшись, отшвырнул книгу, расправил крылья и полетел к морю.

Что касается короля, то он, наполовину усыплённый монотонным чтением, лежал с закрытыми глазами и на восклицание Роджера не обратил внимания. Пробудила его от дремоты всё та же книга, с силой шлёпнувшаяся ему на живот. Разъярённый монарх выскочил из гамака с неведомо откуда взявшейся энергией и стал искать глазами обнаглевшую птицу. Безобразие, в самом деле, — мало того что нахал оскорбляет короля на каждом шагу, он ещё бросаться в него вздумал — сначала книгами, потом, того и гляди, кокосовыми орехами начнёт швыряться, а потом чем?