Олимпиада Игнатьевна при каждом блюде говорила им, вздыхая:

- Вы ничего не кушаете, так мало берете, - покушайте, мой голубчик. Конечно, наши деревенские блюда после парижских, - и прочее.

И гости должны были давиться и кушать.

После ужина скоро все разошлись, только Сергей Александрыч остался поневоле с тетушкой, потому что тетушка сочла необходимым передать ему с подробностями и со слезами о своей ссоре с братцем Ардальоном Игнатьичем, прибавив, что ссора эта решительно расстроила ее здоровье и что она скоро, может быть, сойдет в могилу, к утешению Агафьи Васильевны.

Расставшись наконец с тетушкой (это было уже за полночь), Сергей Александрыч отправился в назначенную ему комнату по небольшому, узкому и грязному коридору, который слабо освещался ночником.

В коридоре он встретил Наташу.

Наташа вздрогнула, увидав его.

- Ах, это вы, братец? - сказала она.

Братец очень приятно улыбнулся.

- Я, милая кузина. - Он хотел взять ее руку, но Наташа ускользнула от него и сказала:

- Прощайте, желаю вам покойной ночи, - хотела идти и вдруг остановилась.

- Знаете ли вы этот браслет? - Она указала ему на свой браслет.

- Нет, - отвечал Сергей Александрыч, - а чем он замечателен?

- Посмотрите хорошенько.

Сергей Александрыч взял руку Наташи и начал внимательно разглядывать браслет.

- Прекрасный браслет! - сказал он, поцеловав ее руку.

- Ну, а кто подарил его мне?

- Кто?

- Будто вы не знаете?

- Не знаю.

- Ах, боже мой, это вы же мне прислали его из чужих краев. Вы уж забыли? - прибавила Наташа с упреком.

- В самом деле? я?

В эту минуту где-то скрипнула дверь. Наташа еще раз произнесла:

- Прощайте, братец, покойной ночи! - и исчезла. "Какая милая!" - сказал про себя