Мехр, в испуге прижав руки к груди, молча смотрела на них. Иногда одолевал один, иногда верх брал второй. Из правой брови Гуля текла кровь и заливала ему все лицо, однако они продолжали драться. Абдул был сильнее Гуля, но уступал ему в ловкости и подвижности. Наконец, изловчившись, Гуль свалил Абдула с ног и уселся ему на грудь. Его залитое кровью лицо было страшно, в руке его сверкнул нож. Но в эту минуту Мехр бросилась к ним и схватила Гуля за руку.

– Довольно! – воскликнула она и сама не узнала своего голоса. – Я не хочу, чтобы кровь пролилась в четвертый раз!

Гуль отпустил Абдула, и тот медленно поднялся. Гуль с ножом в руке стоял рядом, не спуская с него глаз. Абдул посмотрел на Мехр. В его взгляде было столько отчаяния, столько тоски и печали, что Мехр не выдержала его взгляда и опустила глаза. Абдул посмотрел на Гуля, на свои руки, как-то странно покачал головой и, повернувшись, пошел прочь. Он шел медленно, опустив голову, а на некотором расстоянии от него шли Гуль и Мехр.

Но Абдул не пошел в деревню. Выйдя из рощи, он повернул к морю. Постояв немного на скале возле храма Шивы, он помахал им рукой, а потом, спрыгнув на землю, побежал к морю. Там он отвязал лодку с парусом, бросил в нее сеть и, оттолкнувшись от берега, поплыл в море.

– Остановись! Остановись! – кричала Мехр.

Ее отчаянный крик прозвучал и замер в тишине ночи. В ответ послышалась песня, которую пел Абдул. Так, вероятно, могла бы петь рыба, в горле которой застрял крючок.

Мехр заплакала.

– Зачем ты плачешь? – сказал Гуль. – Сегодня лунная ночь, и рыбаки всей деревни вышли в море ставить сети. Он поехал к ним, а утром вернется вместе со всеми. Вот увидишь!

Но Абдул не вернулся утром. Всю ночь ловил он с товарищами рыбу, пел песни и смешил всех до слез. Никогда еще в его сети не шло столько рыбы. Да и остальные рыбаки давно уже не видели такого богатого улова. Все были очень довольны. Под утро, когда рыбаки стали возвращаться домой, Абдул сказал им: