Но это только фасонъ. На дълъ всъ они — профаны, и знаютъ, что профаны. Всъ мы, за исключениемъ считаныхъ десятковъ, любимъ легонькую оперу и туго разбираемся въ премудрой музыкъ. А потому извольте съ нами считаться. Если бы мы, профаны, отказались посщать театръ, то у васъ не было бы никакой музыки — ни простой, ни серьезной. А потому, — берегитесь, и не перетягивайте струнъ. Что такое профаны? Профаны — это демократ.

— Да что съ вами говорить! Вы — поклонникъ «Вампуки». Отрицайте, сколько угодно, а вы поклонникъ «Вампуки».

— По вашему, это такъ ужасно — быть поклоннкомъ «Вампуки»?

— Не ужасно, а просто глупо. Вотъ я теперь слушалъ вашего Баттистини. Конечно, онъ великолъпенъ, онъ — единственный, объ этомъ нътъ спору. Но репертуаръ! Этотъ репертуаръ! Этотъ король, который, получивъ оплеуху, поетъ четверть часа подрядъ на разные лады:

L'oltrggio che scendeSul capo del reImmobil mi rende,Tremare mife![ «Оскорбление пало на голову короля. Я окаменълъ. Я трепещу». ]

А мужской хоръ подхватываетъ: L'oltrggio che scende…

А женский хоръ подпъваетъ: L'oltrggio che scende…

А король заканчиваетъ: L'oltrggio che scende…

И потомъ всъ вмъстъ — въ томъ числъ и авторъ оплеухи — возглашаютъ: L'oltrggio che scende…

Этотъ балетъ, всегда на томъ же мъстъ, во второмъ актъ! Эти дуэты, трио, квартеты! Я минутами хваталъ себя за голову. Неужели мы когда то со всъмъ этимъ мирились? Гдъ были наши глаза, наши головы? Какъ могъ такой театръ давать хотя бы только намекъ на иллюзию?!

— А позвольте спросить: новая опера, по вашему, даетъ иллюзию? Иллюзию действительности?