Одного за другим хватает он рябчиков с блюда и швыряет их о стену.

— Тьфу, черт! — кричит он при этом так, что все стены дрожат. — Предложить Кристиану Бергу ворону! Тьфу, черт!

И точно так же, как он швырял беспомощных воронят о скалы, со свистом швыряет он рябчиков одного за другим о стену.

Капает соус и жир, раздавленные птицы валяются на полу.

Кавалеры ликуют.

Раздается разгневанный голос майорши.

— Выведите его! — кричит она слугам.

Но никто не решается подойти к нему. Как-никак — это ведь Кристиан Берг, знаменитый силач.

— Выведите его!

Он слышит ее возглас и, страшный в своем гневе, оборачивается к майорше, точно медведь, оставляющий упавшего врага, чтобы броситься на нового. Он приближается к подковообразному столу. Тяжело громыхают по полу шаги великана. Он останавливается прямо перед майоршей, их разделяет лишь стол.

— Выведите его! — снова кричит майорша.

Но он взбешен, его нахмуренный лоб, его огромные сжатые кулаки нагоняют страх. Он огромен и силен, этот великан. Гости и слуги дрожат и не решаются подступиться к нему. Да и кто посмеет тронуть его сейчас, когда злоба помутила его рассудок?

Он стоит перед майоршей и грозит ей кулаком.

— Я взял ворону и швырнул ее о стену. Скажи, разве я не прав?

— Убирайся вон, капитан!

— Цыц, баба! Угощать Кристиана Берга воронами! Черт тебя подери вместе с твоими проклятыми семью...

— Тысяча чертей, Кристиан Берг, не ругайся! Никто здесь, кроме меня, не имеет права ругаться.

— Ты думаешь, я боюсь тебя, ведьма? Думаешь, я не знаю, каким путем получила ты свои семь заводов?

— Замолчи, капитан!

— Альтрингер, умирая, завещал их твоему мужу за то, что ты была его любовницей.

— Да замолчишь ли ты?