— Помоги майорше, Йёста! — кротко отвечает девушка.

— Но пойми же, мне нужно сперва узнать, не из-за нее ли я стал убийцей.

— Ах, Йёста, что за глупости? Помоги ей!

— Ты, я вижу, увиливаешь. Значит, Синтрам прав. — И Йёста вновь смешивается с толпой кавалеров. Он не пошевельнет и пальцем, чтобы помочь майорше.

Ах, зачем только посадила майорша кавалеров за отдельный стол в углу за печкой, теперь в их головах снова пробудились нехорошие мысли, порожденные рождественской ночью. Теперь их лица, как и лицо самого майора, пылают злобой.

Неумолимые и жестокие, неподвижно стоят кавалеры, не внимая ее мольбам.

Разве все случившееся — не подтверждение того, что они узнали ночью?

— Сразу видно, что она не возобновила договора, — бормочет один.

— Убирайся ко всем чертям, ведьма! — кричит другой.

— Давно следовало бы выставить тебя за дверь.

— Скоты! — кричит кавалерам старый, немощный дядюшка Эберхард. — Неужели вы не понимаете, что все это козни Синтрама?

— Ну, а если и понимаем, — отвечает патрон Юлиус, — что же из этого следует? Разве это не может быть правдой? Разве Синтрам не выполняет поручений нечистого? Разве они не заодно?

— Ну и помогай ей сам, дядюшка Эберхард! — насмешливо предлагают они. — Ты ведь не веришь в преисподнюю и дьявола. Иди помогай!

Безмолвно и неподвижно стоит Йёста Берлинг.

Нет, майорша не дождется помощи от этой озлобленной, ропщущей и грозной толпы кавалеров.

Она снова направляется к двери и закрывает лицо руками.

— Пусть тебя прогонят так, как прогнали меня! — шепчет она в невыразимой печали. — Пусть большая дорога станет твоим домом, а куча соломы твоею постелью!

Она берется одной рукой за дверную ручку и поднимает другую руку.

— Запомните все вы, все, кто хочет моего падения! Запомните, что и ваш час скоро пробьет! Скоро вы сгинете и ваши дома опустеют.