На следующий день майор Самселиус покинул Экебю и перебрался в свою собственную усадьбу Шё, расположенную поблизости от большого завода.

В завещании Альтрингера, по которому майор получил заводы, было ясно указано, что ни один из заводов не может быть продан или подарен и что после смерти майора все они должны перейти в собственность его жене или наследникам. Не имея возможности развеять по ветру ненавистное наследство, майор отдал все кавалерам, чтобы тем самым причинить Экебю и шести другим заводам наибольший ущерб.

Так как никто в этих краях не сомневался, что злой Синтрам действовал по наущению дьявола, а все, что он предсказал, полностью оправдалось, кавалеры были уверены, что все условия договора будут соблюдены до мельчайших подробностей, и потому они твердо решили не предпринимать в течение года ничего разумного или полезного; притом они были глубоко убеждены, что майорша была злой ведьмой, которая добивалась их гибели.

Старый философ дядюшка Эберхард смеялся над их невежеством. Но кто же станет обращать внимание на упрямого чудака, который так упорно стоял на своем, что, окажись он даже в адском пламени, кишащем чертями, и тогда он продолжал бы утверждать, что нечистой силы не существует, — только на том основании, что она не должна существовать, ибо дядюшка Эберхард был великий философ.

Йёста Берлинг никому не поверял своих мыслей. Он, конечно, не считал себя особенно обязанным майорше за то, что она сделала его кавалером в Экебю; ему казалось, что лучше было бы умереть, чем жить и сознавать, что он виновник самоубийства Эббы Дона. Он ничего не сделал ни для того, чтобы отомстить, ни для того, чтобы помочь майорше. Это было свыше его сил. А кавалеры получили большую власть и богатство. Снова наступило рождество со всевозможными развлечениями и весельем. Сердца кавалеров ликовали, а если Йёсту Берлинга и угнетало что-то, то он не выдавал себя ни словом, ни жестом.