— Дай бог, чтобы лошадь была еще меньше, а воз еще тяжелее, тогда бы муки хватило подольше, — отвечала девочка.

— Так это ты тащишь домой еду для самой себя?

— Слава богу, что так. Хоть я и маленькая, но сама добываю себе пропитание.

Нищий ухватился за санки, чтобы помочь ей.

— Не думай, что тебе что-нибудь перепадет за это, — заметила она.

Нищий рассмеялся.

— Скажи, ты не дочка пастора из Брубю, а?

— Да, я его дочка. Много есть отцов беднее моего, а вот хуже не сыщешь. Хоть и стыдно так говорить о родном отце, но что поделаешь, раз это правда.

— Говорят, он у тебя скупой и злой?

— Да, он и скупой и злой, но дочка его, поговаривают люди, будет еще хуже, если выживет.

— Что ж, люди, я думаю, не ошибаются. Вот хотел бы я знать, где ты раздобыла этот мешок с мукой?

— Тебе-то сказать можно. Зерно я взяла в закромах у отца еще утром, а сейчас была на мельнице.

— Смотри же не попадайся отцу на глаза, когда будешь подъезжать к дому.

— Какой ты недогадливый. Отца нет, он уехал по делам в приход. Понятно?

— Кто-то едет вслед за нами. Я слышу, как снег скрипит под полозьями. Послушай, а вдруг это он?

Девочка насторожилась, внимательно всматриваясь вдаль, и вдруг громко заплакала.

— Это отец, — всхлипывала она. — Он изобьет меня до смерти, изобьет меня до смерти!

— Говорят, хороший совет дорог, а если он еще и ко времени, то дороже золота и серебра, — сказал нищий.

— Послушай, — сказала девочка, — ты можешь помочь мне. Берись за веревку и тащи санки, — вот отец и подумает, что они твои.

— А что я потом стану делать с ними? — спросил нищий, перекидывая веревку через плечо.

— Тащи их, куда хочешь, а когда стемнеет, приходи с ними к нашему дому! Я буду ждать тебя, но смотри не обмани, приходи с мешком и с санками!

— Постараюсь.

— Упаси тебя бог не прийти! — крикнула девочка, пускаясь со всех ног, чтобы попасть домой раньше отца.