– Вместе с тем вам не показалось, что она одинока?

– Вовсе нет. Она представилась мне вполне удовлетворенной жизнью.

Блэк вернул сэру Джону письмо Мэри.

– Вы все еще настаиваете, чтобы я продолжил расследование этого дела? – спросил он. – Не думаете ли вы, что было бы гораздо проще согласиться раз и навсегда с тем, что ваш доктор прав, говоря о своеобразном затмении разума у леди Фаррен, которое и послужило причиной ее самоубийства?

– Нет, я не согласен с таким заключением, – проговорил сэр Джон. – Я уже говорил вам и считаю, что где-то лежит ключ к разгадке этой трагедии, и я не сдамся до тех пор, пока не найду его. Или, скорее всего, вы найдете его для меня. Вот почему я и нанял вас.

Блэк поднялся с кресла.

– Очень хорошо, – сказал он, – если вы так подходите к этому делу, что ж, я готов продолжить расследование.

– Что собираетесь предпринять конкретно? – спросил сэр Джон.

– Завтра я вылетаю в Швейцарию.

Блэк вручил свою визитную карточку в вилле «Добрый отдых» в Сиерре, и его провели в небольшую гостиную с балконом, откуда открывался прекрасный вид на долину Роны.

Женщина, как он предположил, компаньонка мисс Марш, провела его через гостиную на балкон. Блэк успел заметить, что комната была хорошо и со вкусом меблирована, но вместе с тем ничего особенного – обычная комната пожилой английской старой девы, живущей за границей и не бросающей деньги на ветер.

Над каминной доской висел большой фотопортрет леди Фаррен, сделанный, видимо, совсем недавно, так как точную копию этого портрета он видел в кабинете сэра Джона. Другая фотография леди Фаррен стояла на письменном столе. Как предположил Блэк, Мэри было в то время около двадцати лег. Прелестная, скромная девушка, с длинными, развевающимися волосами, а не с более короткой стрижкой, как на первом снимке.

Блэк прошелся по балкону и представился пожилой леди, сидящей в кресле-коляске, как друг сэра Джона Фаррена.