— Чего разревелся? — грубо спросил его вошедший Иван.

— Атамана кто-то сломал, — ответил сквозь слёзы Кирик.

— Эка беда! Был Атаман да сплыл. В печку его теперь… — помолчав, Чугунный промолвил: — Я знаю, кто коня искалечил.

— Кто?

— Степанко. Забегал сейчас ко мне в пригон

У Кирика созрел план мести. Вечером, когда стало темно, он вышел из избы и поднялся на хозяйское крыльцо.

Дверь открыла Варвара.

— Степанко дома?

— Дома. На что тебе?

— Мне бы только на его лошадку посмотреть.

— Нашёл время! — проворчала Варвара, но впустили мальчика в дом.

Стёпка сидел за столом. Зотникова не было видно.

— Можно твою лошадку посмотреть? — дрожа от волнения, спросил Кирик.

— В горнице стоит в углу, — ответил Стёпка и направился с Кириком в комнату.

Кирик ещё в дверях увидел блестящего коня, который так поразил его на ёлке. Он взял игрушку в руки и, сделав шаг к печи, без колебаний бросил в огонь.

Раздался отчаянный рёв Стёпки. Кирик метнулся мимо остолбеневшей Варвары и, распахнув дверь, кубарем скатился с крыльца. Через минуту он был на скотном дворе и, спотыкаясь в темноте о спящих коров, забился в солому.

Было слышно, как по двору быстро прошёл с фонарём в руке Евстигней, должно быть, направляясь к избе Чугунного.

Вскоре огонёк замелькал возле коровника. Затем послышался голос хозяина:

— Куда он, бродяга, девался?

Свет фонаря упал в угол скотного двора, перекинулся в другой.

Кирик лежал не шевелясь. Через несколько минут раздались удаляющиеся шаги и грязная брань хозяина. Прогремела цепью собака, и всё стихло. Кирик забрался глубже в солому и задремал.