Степанида, жена Прокопия, поднялась с постели и подошла к лавке.

— Чей это?

— Кто его знает! Хозяин привёз, а где взял — не знаю. Утром велел к себе привести.

Женщина участливо посмотрела на спящего ребёнка.

— Худой какой! Кожа да кости. Покормить его, Проня, что ли?

— Не тревожь. Постели мой тулуп да укрой чем-нибудь, пускай спит. Утром покормим.

— Мам, а мам, кого это тятя принёс? — послышался с полатей полусонный мальчишеский голос.

— Спи, Яшеньки, спи! Скоро утро, — ответила Степанида и принялась мастерить постель нежданному гостю.

— А-а! А я думал… — и, не закончив то, что хотел сказать, Янька натянул на себя сползший отцовский армяк и уснул.

Карабарчик спал крепко. Когда яркое солнце брызнуло лучами в окно, он проснулся и увидел рядом русского мальчика, который с любопытством разглядывал его.

Карабарчик, смутившись, отвернулся к стене и стал ковырять мох в простенке.

— А у меня свистулька есть! — проговорил Янька, подвинувшись ближе к Карабарчику. — Тятя на базаре купил, вот она!

Вынув из кармана глиняную игрушку, напоминавшую петушка, Янька поднёс её к губам. Раздалась мягкая трель.

— Что, хорошо? Хочешь посвистеть?

Найдёныш медленно повернул голову к Яньке.

— Хочешь посвистеть? — повторил свой вопрос Янька и сунул игрушку в руки Карабарчику.

Найдёныш неуверенно поднёс её к губам и свистнул. Его скуластое лицо расплылось в улыбке.

— А ты не так, ты вот как! — Янька, надувая щёки, пронзительно засвистел. — На, поиграй, пока мамы нет: она шибко не любит, когда в избе свистят, за ограду гонит, — затараторил он. — А тебя как звать? — и, не получив ответа, добавил: — Меня Яшкой, тятю Прокопием, маму Степанидой, а собачонку Делбеком

Из-под кровати вылез лохматый щенок и, усевшись на задние лапы, умильно посмотрел на Яньку.