Но вот уже три года, как монополия в этой области принадлежит мистеру Диккенсу. Он признан главным рождественским литературным церемониймейстером. Он глубже всех проник в истинный дух этого праздника, исполненного доброжелательности и веселья, а также светлой грусти. «Сверчок за очагом» вышел меньше недели тому назад, и уже разошелся в тысячах экземпляров. Его обсуждают повсюду. Что за чудный парень Пирибингл! Что за находка мисс Слоубой (она не уступает даже самой Маркизе).

Нет смысла пересказывать содержание книги, которую все уже прочитали, и автор этих строк, очарованный ею не менее других, должен теперь задать себе вопрос: каковы литературные достоинства этой повести, которая так растрогала и его и прочих читателей? По нашему мнению, это очень хорошая рождественская книга, ярче обычного освещенная праздничными фонариками и набитая конфетами, шоколадками и леденцами, подобно вышеупомянутому дворцу на Пикадилли.

На наш взгляд, диалог и персонажи «Сверчка за очагом» так же далеки от жизни, как беседа Титира и Мелибея

Видимо, автор поставил себе задачу удивлять и смешить своего читателя, не давать ему ни минуты передышки, ошеломлять его неожиданными оборотами, непривычными образами, ослепительными красками, искусным переплетением чувствительности и экстравагантности. «Смехотворство» начинается с первого же предложения:

«Начал чайник! И не говорите мне о том, что сказала миссис Пирибингл. Мне лучше знать. Пусть миссис Пирибингл твердит хоть до скончания века, что она не может сказать, кто начал первый, а я скажу, что — чайник. Мне ли не знать? Начал чайник на целых пять минут — по маленьким голландским часам с глянцевитым циферблатом, что стояли в углу, — на целых пять минут раньше, чем застрекотал сверчок.

Да, да, часы уже кончили бить, и маленький косец с косой в руках, судорожно дергающийся вправо и влево на их верхушке перед мавританским дворцом, успел скосить добрый акр воображаемой травы, прежде чем сверчок начал вторить чайнику!