— Сорок жен у меня...

— Сорок жен, и тебе все мало?

Обозлился шах:

— Ты смеешь еще меня срамить? Ах ты, черная кость!

И он выхватил из ножен саблю. Но тут подбежали слуги, схватили шаха, сковали его цепями по рукам и ногам и отвели в темницу.

Обрадовался народ.

«Вот и хорошо! Пускай шах сидит в темнице. А власть мы передадим Хуснобад».

Пришли к Хуснобад посланные от народа и попросили ее взять на себя управление государством Шахри-Джарджан.

Прошло несколько месяцев. Однажды к воротам подошел нищий, посмотрел на портрет и расплакался. Стражники задержали его и повели к Хуснобад. Она посмотрела в окошко и сразу узнала Карашаха. Хуснобад села на трон и закрыла лицо покрывалом.

— Эй, нищий! О чем ты плачешь?— спросила она.

— Если пощадишь мою ничтожную жизнь, скажу! — ответил Карашах.

— Говори, пощажу.

— Полюбил я одну девушку, звали ее Хуснобад. На воротах этого города я увидел ее портрет.

— А где же та девушка?

— Она пошла купаться и утонула в реке. Так мне сказали. А если она обманула, подкупила рабынь и сбежала, пусть только попадется мне в руки! Я прикажу ее привязать к хвосту дикого коня и погнать его в степь, чтобы на каждой колючке остался кусочек ее тела.

— Она ничем перед тобой не провинилась. Перестань на нее гневаться.

«Не моя ли это Хуснобад?»— подумал шах, выхватил спрятанную под .рубищем саблю и занес ее над головой Хуснобад.

— Открой свое лицо! Я хочу видеть, кто ты!— крикнул он. Но тут слуги схватили Карашаха и отвели в темницу.

А Хуснобад позвала своего старшего визиря:

— Подсчитай-ка, сколько у нас воинов!

Визирь подсчитал. Оказалось, семьсот тысяч конных и пеших.

— Приготовьте их в поход!— приказала Хуснобад. Сорок дней войско готовилось в путь. Потом Хуснобад вместе со своим мулсем пастухом во главе войска двинулась к городу своего отца.