Гонец подбежал к шаху и ударил его кулаком. Лепеча от страха извинения, шах спрятался за спинку трона.

— Если у этого шаха такие гонцы,— сказал с трепетом шах своим визирям, когда гонец уехал,— то каковы у него воины? Что нам делать, визири?

— Мы ничего не можем посоветовать, — ответили визири.— «Хорошо» скажем — ты нас казнишь, «плохо» скажем — ты тоже казнишь. Выпусти из тюрьмы старшего визиря. С подарками и угощениями он пойдет к шахриджард-жанскому шаху. А там видно будет.

Шах приказал выпустить старшего визиря из тюрьмы и сказал:

— Пойди к шахриджарджанскому шаху, поклонись пониже. Если скажет, что нужен город, отдай город. До сих пор моя шея болит от вчерашнего удара. А если скажет, что нужна моя кровь, тогда я возьму посох и уйду из города. Нет у меня сил вытерпеть второй такой удар. Засмеялся визирь:

— Когда я растолковал тебе сон, ты разъярился. А кто был прав? Враг придет, привяжет тебя к хвосту кобылы, погонит ее в дикую степь по колючкам, и ты погибнешь жалкой смертью!

Понурил голову шах, совсем как ишак, увязший в грязи.

Старший визирь взял с собой дорогие подарки и пошел.

В дороге он написал шахриджарджанскому шаху письмо, подписал его своим именам и отправил с посланным.

Хуснобад получила письмо и велела позвать старшего визиря.

Старший визирь вошел, низко поклонился и сел. Посмотрел кругом, видит — перед ним сидит шах (а это был пастух — муж Хуснобад). Вокруг трона сорок телохранителей стоят, скрестив руки на груди, готовые служить. Рядом с троном сидит кто-то с покрывалом на лице.

— О старый визирь,— сказал закрытый покрывалом человек.— Как ты не побоялся прийти один в стан? Ведь ты беззащитен. А что если я тебя убью?

Старший визирь по голосу узнал Хуснобад.

— Кто боится того, кого он от смерти спас?