Ничего не стоила в те страшные времена жизнь ничтожного бедняка, потому бай Саттарбай даже особенно не огорчился. Отвез он на арбе тело несчастного Ярмата к его матери-вдове и сказал:

— Никуда не годный был работник твой сын. Поучил я его немного, да вот, видно, пришел его чае. Как ' договорились, так я и сделал... Забирай, старуха, его кости.

Зарыдала безутешная вдова, закричала, застонала.

— Пойду к самому шаху жаловаться!

— Станет шах тебя, нищую старуху, слушать,— сказал бай Саттарбай.— Погонят тебя в три шеи из дворца, да еще о твою спину все палки переломают за назойливость. Лучше миром покончим, а из милости я возьму в услужение другого твоего сына.

Поплакала-поплакала старушка, ну что поделаешь — с «господами богатства» разве поспоришь?— и согласилась отдать среднего сына Шарипа баю в услужение.

Посадил бай Саттарбай Шарипа на арбу и отвез к себе. Только приехали, бай и приказывает Шарипу:

— Принеси сейчас же воды!— и дал ему вместо ведра такое же сито, как раньше Ярмату.

Только Шарип не пошел на реку, а заявил бак»: — Ты что надо мной издеваешься? Какой глупец воду в сите носит?— сказал так и шйырнул сито под ноги баю.

Рассвирепел бай Саттарбай:

— Ах вот как, черная кость, ты еще спорить!— ударил кетменем беднягу Шарипа и убил.

Отвез убитого Шарипа бай Саттарбай и говорит безутешной старушке вдове:

— Кричи не кричи, плачь не плачь, старая, горю не поможешь. Давай третьего сына.

Старушка-вдова плачет, слезами заливается.

— Нет, бай Саттарбай,— говорит,— у меня Алдар — последний сынок остался, лучше с голоду помру, а тебе, злодей, его на верную гибель не отдам.

Но тут вдруг заговорил младший сын вдовы Алдар:

— Отпусти меня, мать, к баю Саттарбаю. Надо же нам с ним рассчитаться за все его милости, что оказал он нашей семье.