– Ты хочешь напоить меня чаем? – в ошеломлении переспросила она. – Сам? Лично?! Сделаешь такое колоссальное усилие, оторвешься от стула и нальешь мне чаю?

– Ну, так далеко я, конечно, не зайду, – усмехнулся Младший и Единственный. – Но чай ты все-таки получишь. – И толчком ноги он выпихнул из-под стола здоровенный термос.

– Что сие означает? – осведомилась Кисонька.

– Это чай. – Младший и Единственный просто лучился самодовольством. – Утром завариваю, на весь день хватает.

Кисонька внимательно изучила термос, осторожно открутила крышку, принюхалась, подцепила ложечкой плавающий на поверхности воды пакетик чая и брезгливо сморщила носик.

– Сделай милость, объясни мне, – вкрадчивым голоском начала она. – Рядом с тобой стоит электрический чайник, возле него лежат пакетики с чаем и кофе и сахар. Ты нажимаешь кнопку, потом наливаешь кипяток в чашку, кладешь туда пакетик, насыпаешь сахар, и все! Ты пьешь свежайший горячий чай! Зачем тебе эти чуть теплые помои?

– С ума сошла? – Младший и Единственный был просто напуган нарисованной Кисонькой картиной. – Нажимать, наливать, положить, насыпать… Еще и пить! Нет уж, силы надо экономить, они же не беспредельны!

– Можно, я тебя спрошу? – Вкрадчивость в голосе Кисоньки сменилась безграничным изумлением. Получив разрешающий кивок, она продолжила: – Ты только пойми меня правильно, я тебя не упрекаю, не твоя вина, что у нас нет работы. Но ты три месяца сидишь здесь без всякого дела. Чем ты целый день занимаешься, если даже чай заварить тебе лень?

– Салямочку кушаю, – ответствовал Младший и Единственный и шлепнул на стол здоровенную палку сухой колбасы. В воздухе сверкнул нож, и через мгновение перед Младшим и Единственным возвышался столбик аккуратных колбасных кружочков, которые он и начал поглощать, запивая их чаем из термоса.