Купив билеты, я не нашел Солли. К тому времени я уже изучил его привычки и через пару часов отыскал его в седельной лавке. У них там были кое-какие нововведения по части подпруг и стремян, позаимствованные у канадской конной полиции, и Солли так заинтересовался ими, что выглядел почти примиренным с жизнью. Он оставил продавцу около девятисот долларов.
На станции я дал телеграмму одному своему знакомому, владельцу табачного магазинчика в Нью-Йорке, с просьбой встретить меня у переправы на Двадцать Третьей улице со списком всех седельных лавок в городе. Я хотел знать, где мне искать Солли, если он снова потеряется.
Теперь я поведаю вам, что случилось в Нью-Йорке. Я сказал себе: «Друг Шиферезада, ты просто обязан сделать так, чтобы Багдад порадовал взор твоего султана печального образа, иначе тебя ждет удавка». Но я ни минуты не сомневался в успехе.
Мы начали с обыкновенных зрелищ. Я показал ему конку на Бродвее и паромы на Стейтен-Айленде. А дальше развлечения пошли косяком, и я никогда не забывал приберечь напоследок что-нибудь поэффектней.
На третьи сутки он выглядел как коллективный портрет пяти тысяч сироток, опоздавших на пароход в день благотворительного пикника, а я каждые два часа закладывал за воротник, стараясь придумать, как же мне угодить ему и заработать наконец свою тысячу. Он засыпал, глядя на Бруклинский мост; он игнорировал небоскребы, словно в них было не больше четырех этажей; а чтобы разбудить его на самом веселом водевиле в городе, понадобились усилия трех капельдинеров.