– Можно увидеть Сирену…

Одеваясь, он с любопытством поглядывал на меня. Сидя на песке, я разнимал слипшиеся страницы.

– Вы, наверное, читали ту книжку, – сказал он наконец, – которая вышла в прошлом году? Кто бы мог подумать, что наша Сирена понравится иностранцам?

(Я прочел эту книгу позже. Описание в ней, разумеется, неполное, несмотря на то что к книге приложена гравюра, изображающая упомянутую молодую особу, а также текст ее песни.)

– Она выходит из моря, не правда ли? – предположил я. – Она сидит на скале у входа в грот и расчесывает волосы.

Мне хотелось вызвать его на разговор, так как меня заинтересовала его внезапная серьезность; к тому же в последних его словах проскользнула ирония, озадачившая меня.

– Вы когда-нибудь видели ее? – спросил он

– Много-много раз.

– А я ни разу.

– Но ты слышал, как она поет под водой?

Он натянул куртку и с раздражением сказал:

– Разве она может петь под водой? Этого никто не может. Она пробует иногда запеть, но ничего не получается, одни пузыри.

– Но она всё-таки забирается на скалу.

– Как она туда заберется?! – закричал он, совсем рассердившись. – Священники благословили воздух – и она не может дышать. Они благословили скалы – и она не может сидеть на них. Но море благословить нельзя, потому что оно слишком большое и всё время меняется. Вот она и живет в море.

Я молчал.

Тогда выражение его лица смягчилось. Он посмотрел на меня, словно хотел что-то сказать, и, подойдя к выходу из грота, стал вглядываться в синеву внешнего мира. Потом, вернувшись в наш полумрак, сказал:

– Обычно только хорошие люди видят Сирену.

Я не проронил ни слова. Наступило молчание, потом он продолжал:

– Странное дело.